[english]
“Everyone has the right to freedom of thought.”
“Everyone has the right to freedom of opinion and expression.”
These are not just moral ideals. They are binding principles outlined in the Universal Declaration of Human Rights. Principles that every United Nations member, including the Russian Federation, has pledged to uphold. But today, these rights stop short at the borders of the official and unofficial borders of the Russian Federation. They stop with those who dare to speak up for justice, truth, and dignity—especially those who identify as Native peoples of the territories that find themselves part of the Russian Federation.
The Russian Federation, as the legal successor of the Soviet Union—one of the original architects and supporters of the Universal Declaration—should, in theory, be leading the way in defending human rights. Instead, Russia has turned its back on this legacy. Not only does it neglect its obligations under international law, it actively persecutes those who exercise the very rights it once helped enshrine.
Even a quick look at the Republic of Karelia, is enough to prove the above claim true. Here, cultural and political activists face not debate, not dialogue, but prison, psychiatric detention, and state-sanctioned intimidation. While Russian officials sit at UN tables and lecture others on democracy, Karelians who speak the truth about their history, their rights, and their future are silenced, brutalized, and erased from public life.
Take the case of Yurij Dmitriev, a respected and courageous historian who devoted his life to uncovering the dark, buried truths of Karelia’s past. His life's mission was to expose the horrors of Stalin’s Great Terror, particularly through his work at Sandarmokh, where he led the excavation of mass graves holding the remains of thousands of innocent victims of the Soviet purges. He became a voice for truth, a defender of memory, and a symbol of moral resistance in a state increasingly hostile to honest reflection. Dmitriev was one of the many public figures who dared to openly criticize the misconduct and abuses of the Russian government, using his voice not just to confront the past, but to warn against its repetition. In a system that fears truth, this made him dangerous. His unwavering commitment to memory and his fearless public speeches made him a target. And so, the state responded the way it often does - with repression. Dmitriev was arrested on fabricated charges, in a transparent attempt to destroy his credibility, silence his voice, and send a chilling message to others who might dare to speak out. His persecution was not only an attack on history, but a direct attack on truth, and on the right of every citizen to freely and democratically express their political thoughts and opinions.
Or consider Vladimir Zavarkin, a seasoned Karelian politician and tireless political activist who, for well over a decade, has refused to remain silent in the face of injustice. Year after year, Zavarkin has spoken out against the entrenched corruption that poisons Karelia’s political system, exposing the failures of both regional governance and the central authorities in Moscow. He has brought to light the daily realities ordinary Karelians face: the crumbling infrastructure, the underfunded public services, the economic stagnation. He openly called for Karelia’s self-determination. For this courage, the system struck back. His name was dragged through the mud in orchestrated smear campaigns, his character systematically attacked in the media. He faced repeated harassment from local authorities, fines, and politically motivated arrests. His political stance and his insistence on exercising the fundamental human rights to freedom of expression and self-determination ultimately landed him not in a public forum, but in a psychiatric ward, a chilling reminder of Soviet-era tactics used to silence dissent.
These are not isolated cases. Across Karelia, and indeed across the entire Russian Federation, countless lesser-known voices are paying the price for simply speaking their minds. A social media post criticizing Moscow’s policies. A comment in defense of Indigenous culture. A protest for fair treatment. These acts, which in any democratic society would be protected expressions of opinion, are treated in Russia as criminal offenses.
This is not just about political repression. It is about a systematic campaign to suffocate the truth, to dismantle civic space, and to instill fear in anyone who believes in freedom.
Russia remains a member of the United Nations and a signatory to the UN Charter. By that membership, it is bound to respect fundamental human rights—including the right to free speech, the right to criticize authority, and the right to demand better.
But instead of honoring its commitments, the Russian Federation continues to weaponize the law to silence dissent and criminalize thought. It uses fear to govern, and punishment to erase the voices of those demanding change.
As a global community, we must not stay silent. Free expresion is not a privilege—it is a right. And in the Russian Federation, that right is under siege.
[русский]
«Каждый человек имеет право на свободу мысли».
«Каждый человек имеет право на свободу мнений и их свободное выражение».
Это не просто моральные идеалы. Это обязательные нормы, закреплённые во Всеобщей декларации прав человека. Нормы, которые каждая страна – член Организации Объединённых Наций, включая Российскую Федерацию, обязалась уважать и соблюдать. Но сегодня эти права обрываются на официальных и неофициальных границах Российской Федерации. Они перестают действовать там, где люди осмеливаются говорить правду, добиваться справедливости и защищать своё человеческое достоинство, особенно если речь идёт о коренных народах территорий, оказавшихся в составе Федерации.
Российская Федерация, как правопреемница Советского Союза – одного из авторов и сторонников Всеобщей декларации – должна была, казалось бы, стоять в первых рядах защитников прав человека. Вместо этого Россия отвернулась от этого наследия. Она не просто игнорирует свои обязательства по международному праву – она активно преследует тех, кто пользуется самыми правами, которые когда-то помогала закрепить.
Достаточно беглого взгляда на Республику Карелию, чтобы убедиться в этом. Здесь культурных и политических активистов ждут не дискуссии и диалог, а тюрьмы, психиатрические больницы и санкционированное государством запугивание. Пока российские чиновники сидят за столами переговоров в ООН и читают другим лекции о демократии, карелы, говорящие правду о своей истории, своих правах и своём будущем, подвергаются цензуре, унижениям и фактическому изгнанию из общественной жизни.
Взять, к примеру, Юрия Дмитриева – уважаемого и мужественного историка, посвятившего жизнь раскрытию мрачных, глубоко зарытых страниц прошлого Карелии. Его миссией было показать миру ужасы сталинского Большого террора, в том числе через работу в Сандармохе, где он возглавлял раскопки массовых захоронений тысяч невинных жертв советских репрессий. Дмитриев стал голосом правды, хранителем памяти, символом нравственного сопротивления в государстве, всё более враждебном к честному взгляду на собственную историю. Он открыто критиковал злоупотребления и беззаконие российских властей, используя свой голос не только для того, чтобы напомнить о прошлом, но и для того, чтобы предупредить о недопустимости его повторения. Но в системе, которая боится правды, это сделало его опасным. Его твёрдая приверженность сохранению памяти и бесстрашные публичные выступления превратили его в мишень. Государство ответило привычным образом – репрессиями. Дмитриев был арестован по сфабрикованным обвинениям, в очевидной попытке разрушить его репутацию, заставить замолчать и послать устрашающий сигнал всем, кто решится говорить. Его преследование стало не просто ударом по исторической памяти. Это был прямой удар по правде и по праву каждого гражданина свободно и демократично выражать свои политические взгляды и убеждения.
Или вспомним Владимира Заваркина, опытного карельского политика и неутомимого общественного деятеля, который на протяжении многих лет отказывался молчать перед лицом несправедливости. Год за годом Заваркин обличал укоренившуюся коррупцию, разъедающую политическую систему Карелии, показывал провалы как региональной власти. Он выводил на свет проблемы, с которыми ежедневно сталкиваются простые карелы: разрушающаяся инфраструктура, хроническое недофинансирование социальной сферы, экономическая стагнация. Он открыто выступал за право на самоопределение Карелии. За эту смелость система нанесла удар: его имя поливали грязью в заказных кампаниях, в СМИ велась систематическая травля. Его не раз преследовали местные власти, штрафовали, арестовывали по политически мотивированным делам. В итоге его политическая позиция и настойчивое отстаивание фундаментальных прав – свободы слова и права на самоопределение – привели не на общественную трибуну, а в психиатрическую больницу. Это стало холодным напоминанием о советских методах подавления инакомыслия.
И это вовсе не единичные истории. По всей Карелии – да и по всей Федерации – бесчисленное количество менее известных людей расплачиваются за то, что осмелились сказать вслух своё мнение. Пост в соцсетях с критикой московской политики. Комментарий в защиту культуры коренного народа. Митинг за справедливое отношение. Всё это – то, что в любой демократической стране было бы законным выражением позиции, – в России превращается в уголовное преступление.
Речь идёт не только о политических репрессиях. Это целенаправленная кампания по удушению правды, уничтожению гражданского пространства и посеву страха в сердцах тех, кто верит в свободу.
Российская Федерация остаётся членом ООН и подписантом её Устава. А значит, обязана уважать фундаментальные права человека, в том числе право на свободу слова, право критиковать власть и право требовать лучшего будущего. Но вместо того чтобы выполнять эти обязательства, Российская Федерация продолжает использовать закон как оружие для подавления инакомыслия и криминализации мысли. Она правит страхом и стирает из общественного пространства голоса тех, кто требует перемен.
Мировое сообщество не должно оставаться в стороне. Свобода слова – это не привилегия, а право. И в России сегодня это право находится под осадой.